Андреа Дандоло


31 Мар 2016

Просмотров: 63

54-й венецианский дож Андреа Дандоло был представителем знатного венецианского семейства, давшего республике четырёх дожей: Энрико, Джованни, Франческо и самого Андреа.

Андреа учился в университете Падуи, где и стал профессором права. Был другом Петрарки, который считал его справедливым человеком, неподкупным, полным рвения и любви к своей стране, эрудитом, красноречивым, мудрым, приветливым человеком. Андреа известен как хронист, составивший описание 4-го Крестового похода и деяний своего предка дожа Энрико Дандоло.

Популярность Андреа Дандоло в Венеции была настолько высока, что его хотели избрать дожем уже в 1339 г., когда ему было всего 32 года. Его правление одолевало множество проблем: сильное землетрясение 25 января 1348 г., страшная вспышка Черной смерти — чумы, война с Венгрией и Генуей.

Андреа Дандоло

30 апреля 1306 г. — 7 сентября 1354 г.

итал. Andrea Dandolo, лат. Andreas Dandolo, греч. Αντρέα Ντάντολο

54-й венецианский дож
4 января 1343 г. – 7 сентября 1354 г.
Предшественник Бартоломео Градениго
Преемник Марино Фальеро
Место рождения Венеция
Место смерти Венеция
Вероисповедание римско-католическое христианство
Место погребения Собор Санти-Джованни э Паоло, Венеция
Отец
Мать
Род Дандоло
Жена Франческа Морозини
Дети

Бюст Анлреа Дандоло работы Лоренцо Моретти, 1861 год. Бюст принадлежит Пантеону Венето, хранится в Палаццо Лоредан в Кампо Санто-Стефано в Венеции.

Золотой Дукат Андреа Дандоло

Деталь гробницы дожа в баптистерии собора Святого Марка

Богатый, благородный, снискавший славу, Андреа Дандоло выделялся среди представителей своего поколения. В 1333 г., еще в молодости, он был выбран подестой Триеста. Через три года, во время войны со Скалигери, он служил provveditore in campo, совмещая функции полевого комиссара и финансового служащего. Затем он выделился как преподаватель права в университете Падуи, где стал первым доктором-венецианцем. До конца жизни ему было суждено остаться ученым, и хотя он умер, не дожив и до пятидесяти лет, после себя он оставил свод старых законов Венеции, собрание всех договоров, подписанных Венецией со странами Востока («Liber Albus»), со странами Италии («Liber Blancus»), и две книги на латыни. Одна — история Венеции до времени написания, и вторая — история мира от сотворения до 1280 года.

28 декабря 1342 г., когда умер Бартоломео Градениго, его похоронили в саркофаге в нише с северной стороны атриума Сан Марко и, несомненно, что Андреа Дандоло был самым очевидным его преемником. Ему еще не было и сорока лет, и для дожа он был очень молод, но недостатки молодого возраста легко перевешивалась очевидными его достоинствами. Предполагалось, что за его избранием последует долгое, безмятежное и мирное правление.

Однако, предположение не оправдалось. Поначалу все шло благополучно, но в это время папа создал лигу для осуществления крестового похода против турок. Она объединила Византийскую империю, королевство Кипр и родосских госпитальеров, а также папскую область и саму Венецию. Венецианский флот из пятнадцати галер захватил несколько стратегических объектов на побережье Анатолии, в том числе город Смирну. Смирна оставалась в руках христиан еще полвека, но сама лига вскоре развалилась, заключив напоследок деловое соглашение в истинно венецианском духе. Согласно этому договору за защиту христианского Средиземноморья папа даровал Венеции право забирать себе церковную десятину следующие три года.

Формально последние сорок лет Генуя находилась в мире с Венецией, но жесточайшее торговое соперничество между обеими республиками стало только сильнее, и отношения их были натянутыми. Как и прежде, областью главных разногласий был Крым. Здесь, и прежде всего в портах Каффа и Солдайя (современный Судак), караваны регулярно закупали меха и рабов с севера, тюки шелка из Центральной Азии, все пряности из Индии и Дальнего Востока. Здесь ставки были высокими, конкуренция отчаянной, отношения жесткими и часто вспыхивали ссоры.

В 1344 г. положение стало получше: из-за нападений татарских племен венецианцам и генуэзцам пришлось держаться заодно. Дож Генуи Симон Бокканегра отправил в Венецию посольство с предложением совместно бойкотировать татарские товары. Но татары, когда они не проявляли активной враждебности, были самым предпочтительными торговыми партнерами, и соглашение было обречено еще до его подписания. Генуэзцы нарушили его почти сразу же. Венецианцы, чья выдержка оказалась покрепче, протестовали, добавив, что генуэзские торговцы в Трапезунде незаконно запрещают им укреплять свой квартал в городе. В ответ им сказали только, что Трапезунд — область влияния Генуи и что венецианские купцы находятся там и по всему побережью Черного моря, исключительно благодаря терпению и милости Генуи. Это выглядело как прямым вызовом всей законной торговле Венеции в этом регионе. Война неизбежна, но ее отложили только из-за бедствия, по сравнению с которым даже венецианская торговля ушла на второй план.

25 января 1348 г. Венеция была поражена сильным землетрясением, ставшим причиной сотен жертв, и разрушения многочисленных зданий.

Среди грузов, регулярно вывозимых венецианскими и генуэзскими купцами из Крыма в начале 1348 г., оказались крысы, принесшие в Европу «черную смерть». К концу марта Венеция превратилась в очаг чумы, а с началом лета усилилась жара, и люди стали умирать по 600 человек за день. Комиссия из трех человек, назначенная дожем для контроля распространения болезни, оказалась бессильна. Для вывоза тел приспособили специальные баржи. Тела вывозили на дальние острова лагуны, где их надлежало укрыть не менее чем пятью футами земли. Этих мер скоро оказалось недостаточно, и, несмотря на постоянно раздававшийся над каналами крик лодочников: «Corpi morti! Corpi morti!» («мертвые тела»), множество мертвецов оставалось лежать в домах. Врачей почти не было, за первые несколько недель почти все они или умерли, или сбежали. Когда эпидемия наконец схлынула, оказалось, что вымерло не менее пятидесяти благородных семейств, а Венеция потеряла две трети населения.

Генуя отделалась немногим легче. Казалось, что после такого бедствия соперничество между ней и Венецией хотя бы на время будет забыто, а предложенный ранее союз против татар вскоре будет возобновлен. Однако в 1350 г. генуэзцы внезапно, без всякого повода, захватили несколько венецианских судов, стоявших на якоре в порту Каффы. Посольство, отправленное Дандоло в Геную с протестом и требованием компенсации, было встречено, как обычно, с возмущением. Вопрос о войне, так долго витавший в воздухе, встал со всей серьезностью. Первой победы венецианцы добились, когда флот под командованием Марко Руццини захватил и уничтожил 10 из 14 генуэзских кораблей, стоявших в гавани Негропонта. Месть генуэзцев не заставила себя ждать. Четыре их уцелевших судна ушли на Хиос, остров, недавно приобретенный у Византии, и там, по счастливой случайности, обнаружили 9 галер, готовых к бою. Под командованием Филиппо Дории все 13 судов быстро вернулись в Негропонт и в ноябре захватили его и разграбили. В результате было захвачено 23 венецианских торговых судна.

Для Венеции потеря одной из самых ценных ее колоний была тяжелой и унизительной. Из Руццини, ушедшего за подкреплением на Крит, сделали козла отпущения и отстранили от командования. Однако еще предстояли новые жестокие сражения. Но Венеция располагала потенциальными союзниками. Король Педро Арагонский, раздраженный растущим генуэзским влиянием в Западном Средиземноморье, согласился предоставить 18 полностью снаряженных боевых кораблей, если Венеция оплатит две трети стоимости их снаряжения. Даже в Константинополе император Иоанн VI радовался возможности поставить на место генуэзцев, которые не только постоянно разоряли его столицу, перетягивая всю торговлю в свою галатскую колонию (где оборот был в 7 раз больше, чем в самом Константинополе), но и решили по собственному разумению управлять такими византийскими островами, как Хиос и Митилена. С другой стороны, он не хотел помогать только ради того, чтобы сменить генуэзцев на венецианцев. Он охотно предоставил дюжину снаряженных и вооруженных галер на условиях, что Венеция оплачивает тоже две трети снаряжения, а в случае победы Галата должна быть разрушена до основания, а острова после разграбления возвратились бы к империи так же, как и камни из короны, отданные в уплату 7 лет назад.

Соглашению предшествовали долгие переговоры, и только в июле 1351 года был подписан Арагонский договор. Союзный флот объединился в Мраморном море в конце сезона, и начинать крупномасштабные действия было уже поздно. Каждая сторона вверила свою судьбу выдающемуся адмиралу. Венеция — Николо Пизани, а Генуя — Паганино Дориа. 13 февраля 1352 г. оба флота встретились у входа в Босфор, под стенами Галаты.

Паганино, защищавший свои воды, имел преимущество позиции и построил свои корабли так, чтобы нападавшие не могли к ним приблизиться без большого риска сломать собственный строй. Пизани сразу заметил ловушку, море было неспокойно, короткий зимний день подходил к концу, и атаковать было неразумно. Но арагонский командующий ничего не желал слушать. Прежде чем Пизани успел его остановить, он обрубил канаты и бросился на генуэзцев. Венецианцам ничего не оставалось, как только последовать за ним.

Дальнейшая битва стала прямым противостоянием Венеции и Генуи. Византийцы почти сразу отошли, не вступив в бой. Арагонец после злополучного героического порыва задержался в бою ненадолго. Двум главным морским державам того времени оставалось драться между собой. Они это делали, предусмотрительно оставив в резерве четверть сил с каждой стороны. На кораблях разгорелся пожар, который ветер быстро разнес по обоим флотам. Так они и сражались до глубокой ночи при свете горящих кораблей. Наконец венецианцы, против которых были и ветер, и течение, отступили. Они потеряли большую часть своих галер и около 1500 лучших бойцов. Эта потеря была тем тяжелее, что со времени чумы прошло только четыре года. Но когда рассвело, генуэзцы увидели, что их потери почти также велики, поэтому, опасаясь общей паники, Паганино предпочел скрыть их от граждан Галаты. Однако стратегически победа была на его стороне, хотя и обошлась дороже многих поражений. Вопрос о преследовании венецианцев не поднимался, скорее вставал вопрос, стоит ли праздновать такую победу. И из-за того, что столько генуэзцев пало в той битве, о победе решили забыть.

Позиции Генуи в Галате оставались такими же сильными, как и прежде. Напротив, положение императора Иоанна VI становилось все более опасным. Теперь ему приходилось сталкиваться не только с денежными заботами, но и с многочисленными врагами, окружавшими империю. Росла угроза и самому трону, который 5 лет назад был отнят у настоящего правителя, Иоанна V Палеолога. Он не был смещен — Кантакузин предпочел женить его на своей дочери и оставить в звании соимператора, лишив какой бы то ни было власти. Однако мальчик подрос, и подчиненное положение начало его уязвлять. Вскоре он превратился в лидера оппозиционных сил, и в 1352 г. империя оказалась на пороге гражданской войны. Кантакузин всегда ненавидел генуэзцев, но теперь, отчаявшись в союзниках, он больше не мог противостоять им ни политически, ни экономически. В мае он подписал соглашение, позволяющее генуэзцам расширить свои владения в Галате и запрещающее торговлю в Азовском море всем прочим, включая и местных греков.

Для Венеции это был еще один удар. Его удалось в некоторой степени смягчить, получив у Иоанна Палеолога в вечное пользование стратегически важный остров Тенедос за 20 000 дукатов. В то же время стало понятно, что Босфорское сражение ничего Венеции не дало. Направили помощь арагонскому королю, посчитав, что его поддержка будет полезнее в Западном Средиземноморье, чем в Леванте. К новому театру военных действий отплыл Николо Пизани, уцелевший на Босфоре. Его доблесть сомнению не подвергалась.

Остров Сардиния долгое время был камнем преткновения между Генуей и Арагоном. К прибытию туда Пизани испанцы блокировали порт Альгеро, одновременно готовясь к нападению остатков генуэзского флота, уже появившихся на горизонте. Венецианские корабли прибыли как раз вовремя. Испанский адмирал с готовностью предоставил Пизани верховное командование. Генуэзцы пришли в смятение, увидев перед собой значительный флот вместо тех скромных сил, на которые рассчитывали. Когда они подошли, на каждой венецианской мачте вдруг взвился стяг святого Марка. Это произвело на генуэзцев эффект, близкий к панике. Их одолели и числом, и удачным маневром. (Пизани соединил между собой все галеры, кроме десяти, и воины бились плечом к плечу.) Генуя потеряла 41 корабль. Только 9, включая флагман адмирала Антонио Гримальди на буксире, смогли вернуться домой. Так 29 августа 1353 г. Босфорское поражение Венеции с лихвой было отомщено.

В Генуе известие о битве у Лоиеры восприняли с отчаянием. Народ ожидал гибели некогда славной республики, обреченной теперь на позор и рабство. Но поначалу значение этого сражения переоценили. Генуэзцы слишком хорошо представляли себе возможные его последствия. Теперь их враги контролировали все Средиземноморье, отрезав их не только от Леванта и Крыма, главных источников их богатства, но и от всех основных пищевых ресурсов. Город, расширявшийся последнюю сотню лет, заставил генуэзцев проложить дороги через узкую полоску плодородной земли между горами и морем, единственную пригодную для сельского хозяйства землю поблизости. Таким образом, Генуя тоже сильно зависела от привозных товаров, как из Ломбардии, так и заморских. Но Ломбардия к тому времени была для нее закрыта. Проходы в горах блокировал другой враг — Джованни Висконти, повелитель и архиепископ Милана.

В последние дни лета 1353 г. у генуэзцев были все причины для уныния. Положение было отчаянным, и в передышке они тоже нуждались отчаянно. Из трех зол, угрожавших генуэзцам — Венеции, Милана и голода, — они выбрали меньшее. К архиепископу Джованни Висконти отправили посольство с просьбой о помощи в продолжении войны лишь с двумя условиями: сохранение в Генуе ее законов и расположение на боевых кораблях красного креста святого Георгия выше змеи Висконти.

Венецианцы, конечно, пришли в ярость. Но и устрашились. У них украли победу в последний момент, когда они уже готовились праздновать окончательное поражение соперника. Хуже того, Милан, который уже обрел слишком сильное влияние, чтобы быть спокойным на его счет, теперь усилил его больше прежнего. Венеции необходимо было обзаводиться сухопутной армией, потому что от миланских территорий ее отделяли только владения вассалов Каррара в Падуе, за которые предстояло вскоре воевать с Висконти. Положение осложнялось тем, что в эту схватку могли включиться, помимо Генуи, другие города Ломбардии. Поспешно формировался союз материковых городов, тоже ощущавших миланскую угрозу: Монферрат и Феррара, Верона, Падуя, Мантуя и Фаэнца. Возглавить его венецианцы уговорили Карла IV Богемского, которому вскоре предстояло стать императором Священной Римской империи. Все это совершилось очень быстро и за невероятные деньги, но и Висконти занимался подкупом, так что участников союза вскоре поубавилось. Карл обогатился на 100 000 венецианских дукатов, не ударив палец о палец.

Джованни Висконти воевать не спешил и прислал в Венецию посла с мирным предложением. Послом этим был величайший после Данте поэт-дипломат Франческо Петрарка. Петрарка уже писал дожу Дандоло — гуманисту и личному другу — три года назад. Он призывал к миру с Генуей во имя объединения Италии. Сейчас он вновь призывал к тому же, уже устно, со всем красноречием, на какое был способен, убеждая венецианцев протянуть его повелителю руку дружбы и принять очень выгодные условия. Позднее, в письме от 28 мая 1354 г., он признал, что его поездка была бесполезной:

Венецианцев не впечатлил Петрарка, как не впечатлил их и Данте за 33 года до этого. Они уже пережили первое потрясение от союза Генуи и Висконти, и, поскольку прямая угроза нападения с материка миновала, к ним возвращались обычная самоуверенность и храбрость. Если архиепископ действительно хочет мира, это значит только, что он не готов к войне. Сами же они были сильны, как никогда, во всяком случае, на море и твердо решили закрепить свою победу у Лоиеры и нанести сопернику новый удар, на этот раз сокрушительный. Их не интересовали цветистые речи в палате аудиенций дожа, их интересовал ход дела в доках Арсенала.

Генуя возобновила военные действия — в начале 1354 г. она послала эскадру легких судов в Адриатику, где та напала на острова Лесина и Курзола у далматского побережья и сильно их разорила. Когда весть об этом дошла до лагуны, венецианцы снарядили свою эскадру для охраны пролива Отранто между склонами Апулии и Корфу. А в это время 14 тяжелых галер под командованием Николо Пизани бросились на поиски грабителей. Не найдя их, Пизани пошел к Сардинии, где Педро Арагонский все еще осаждал Альгеро. Это было жестокой ошибкой. Паганино Дориа, под командованием которого снова находился генуэзский военный флот, усмотрел в этом шанс отыграться. Зная, что противник далеко на западе, он подошел ко входу в Адриатическое море и незаметно проскользнул мимо свежепоставленных венецианских засад. Теперь не было смысла отвлекаться на всякую чепуху вроде прибрежных островов. Зайдя прямо в залив, он захватил Паренцо на берегу полуострова Истрия. До самой Венеции оставалось около шестидесяти миль.

В момент крайней опасности венецианцы сохранили рассудительность. Назначили генерал-капитана с особыми полномочиями, чтобы принять для защиты города все меры, какие он сочтет необходимыми. Под его командой состояли 12 аристократов, каждый с тремя сотнями людей. Они провели среди городского населения экстренную мобилизацию. Ввели особый налог, а некоторые обеспеченные горожане оснащали галеры на свои средства. И наконец, из плотов и цепей построили огромное заграждение от церкви Сан Николо ди Лидо до форта Сан-Андреа ди Лидо.

Скорее всего, Паганино Дориа и не помышлял о большем, нежели показать миру, что Генуя не повержена на море, и тем более на суше, и не боится ни Венеции, ни кого другого. Генуэзцы вернулись в Адриатическое, затем в открытое море и проследовали к Эгейским островам, а венецианцы не предпринимали никаких попыток догнать или остановить корабли Дориа. Но вернулся от берегов Сардинии Николо Пизани. Он предположил, что рано или поздно Паганино появится в генуэзской колонии на Хиосе, чтобы пополнить запасы, и пошел в том же направлении. Через несколько недель он нашел генуэзцев там, где и ожидал, но Дориа поджидал еще дюжину галер из родного города и не собирался выходить из гавани неподготовленным. До начала следующего сезона (а был уже октябрь) ждать его не стоило. Не солоно хлебавши Пизано отступил на зимовку в Портолуньо, на юго-западе Пелопоннеса, напротив острова Сапиенца.

Паганино Дориа решил не зимовать на Хиосе. Подошли его галеры, и до конца месяца он отплыл домой. Однако дул встречный ветер, и ему пришлось пристать к берегу, как раз в паре миль от расположения венецианского флота. Пока он ждал погоды, Джованни, его племянник, попытался, видимо из чистого любопытства, на легкой триреме осмотреть расположение венецианцев. Вернувшись, он рассказал дяде, что враг очень плохо защищен и его легко захватить. Паганино Дориа не колебался и 4 ноября, пользуясь беспечностью венецианцев, он на галерах вошел в Портолуньо. Большая часть состава венецианских экипажей отдыхала на берегу. Те же, кто оказался на борту, серьезного сопротивления оказать не смогли.

Венецианский флот насчитывал 56 судов, в том числе 33 галеры. Захвачены были все. Часть моряков бежала в Модону, часть была взята в плен. Погибли около 450 человек, большинство из них предположительно от переохлаждения в осенней воде.

Пизани был среди бежавших. В случившемся была не только его вина. Он приказал одному из своих капитанов, Николо Кверини, на 12 галерах охранять вход в гавань. Именно небрежение Кверини к службе (а некоторые считают это предательством) стало причиной поражения. Поражение было самым большим за всю историю республики. По возвращении в Венецию и Пизани, и Кверини были призваны к суду, приговорены к большим штрафам и лишены полномочий. Но если Кверини их лишили только на 6 лет, Пизани больше никогда не смог командовать ни на суше, ни на море.

Смерть, как писал Петрарка архидиакону Генуи, была благосклонна к Андреа Дандоло, «она уберегла его от зрелища его поверженной страны и гораздо более жестоких посланий, чем те, что пришлось написать ему мне». Дож умер за два месяца до поражения в Портолуньо, 7 сентября 1354 г., от разрыва сердца, не выдержав позора поражения от генуэзского флота и был положен в пышный готический саркофаг в баптистерии Сан Марко. Он стал последним венецианским правителем, похороненным в соборе. Рядом с его могилой располагается огромный гранитный блок, привезенный из Сирии в XII веке.

Дандоло был последним дожем, похороненным в базилике Святого Марка. Версия эпитафии была написана Петраркой была не уместна. Фактическая эпитафия от неизвестного автора. Саркофаг с лежащей фигурой дожа крепился к стене на кронштейнах. Две фигуры ангела держат занавески навеса в стороне и таким образом открывают вид на дожа. Мотив, который часто подражал в эпизоде на могилах.

Его смерть в 47 лет была двойной трагедией. Европа потеряла выдающегося ученого-гуманиста столетия, а в Венеции на пост дожа выбрали старика, которому предстоял год бесчестья и смерть на эшафоте.

Война спровоцировала разрыв между Дандоло и Петраркой после того, как первый обвинил второго в поддержке Висконти, его покровителей и союзников из Генуи. Петрарка, несмотря на их плохие отношения, долго сожалел о нем как о человеке и гуманисте.

Ваш отзыв

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

error: Content is protected !!